В предновогодний день Песков с побелевшим лицом вошёл в глубоко схороненный под землёй кабинет шефа. Лифт долго жужжал, отсчитывая этажи вниз: 25-й … 87-й … 100-й. Наконец, вот он – заветный, 150-й этаж, под стать желаемому возрасту отчаливания в рай.
Песков произнёс упавшим голосом: «Всё пропало. Наша версия налёта на вашу резиденцию не бьётся. Минобороны запутался, Лавров следом за ними. Американцы нам не верят. Пишут, что по данным ЦРУ не было налёта».
Путин нахмурился, нажал кнопку спецсвязи с надписью «Медведев». Раздались долгие гудки, затем на том конце провода раздался заискивающий голос: «Владимир Владимирович, это начальник охраны Дмитрия Анатольевича. Он сейчас не может связно говорить и, вероятно, не сможет числа до 3-го или 4-го».
«Опять активно исследовал свой погреб», - пробурчал Путин, выдавив кнопку и приказал вызвать Бортникова и Нарышкина.
Через полчаса в дверь вошёл мрачный Бортников, из-за его спины выглядывал дрожащий Нарышкин.
«Значит так, господа – приказал Путин – даю два часа, чтобы найти упавший дрон с полётным заданием на мою резиденцию. Полётное задание изъять и отправить американцам».
Два духа госбезопасности молча испарились, словно сквозь толщу Земли унеслись наверх, чтобы объявиться через 3 часа с докладом. С сияющими лицами они доложили, что дрон найден, полетное задание извлечено и отправлено американцам.
Путин обнял их, поцеловал и отпустил с Богом праздновать Новый год.
Через полчаса дверь снова открылась и показалось бледное лицо Пескова.
- Ну что там ещё? – недовольно спросил Путин.
- Владимир Владимирович, американская пресса … Полетное задание …
- Да, полетное задание к моей резиденции и что?
- Владимир Владимирович, по недосмотру Бортников с Нарышкиным ошиблись с резиденцией, не ту вписали в полетное задание – по Бортникову и Нарышкину беспилотник летел к вашей негласной резиденции на Алтае … Слишком много у вас резиденций, разведка с контрразведкой иногда путаются …
Путин позеленел, сломал карандаш, в ярости швырнул в дверь стакан с чаем в «сталинском» подстаканнике. Песков быстро прикрыл дверь, принявшую на себя державный удар, и пробурчал, повернувшись к вытянутым, виноватым лицам Бортникова и Нарышкина: «Идиоты! Идите перерисовывать!»