В Тегеране, судя по последним заявлениям, открыли новый факультет военной стратегии. Учебная программа состоит из трёх предметов:
Угрожать закрыть Ормузский пролив.
Выпустить ещё один плакат о неизбежной победе.
Очень внимательно следить, не присматривается ли Дональд Трамп к острову Харк.

Последний пункт особенно важен. Остров Харк — небольшой участок суши в Персидском заливе, который выполняет работу, сопоставимую с работой целого министерства финансов: через его терминалы проходит около 90% иранского нефтяного экспорта.

Именно экспорта, а не всей иранской нефти. Это маленькое слово журналисты иногда теряют по дороге к большому заголовку. Однако оно имеет значение: нефть в Иране добывают в разных местах, а Харк является главным краном, через который она отправляется зарубежным покупателям.

Трамп пока не захватил остров — он просто оставил Тегерану повод нервничать

В заголовке видео Benny Johnson утверждается, что Трамп объявил «шокирующий план» захвата острова. Но никакого объявления в стиле «высадка назначена на четверг, сбор морской пехоты в 6 утра» не было.

Когда журналист Fox News напрямую спросил Трампа, собирается ли он захватить Харк, президент ответил, что не может раскрывать это, поскольку было бы глупо заранее рассказывать противнику о военном решении. Трамп также не исключил ограниченную наземную операцию и заявил, что мог бы пойти на захват острова после дальнейшего ослабления Ирана.

Иными словами, остров ещё не стал американской территорией, Marines пока не устанавливают там киоск с надписью “Kharg Island — Now Under New Management”, а Трамп лишь положил соответствующую папку на край стола так, чтобы её хорошо видели в Тегеране.

Это называется стратегическая неопределённость.

В переводе с дипломатического языка: «Мы ещё ничего не решили, но вам лучше сегодня плохо спать».

Иран отвечает традиционно: угрожает тем, кто находится поблизости
Реакция Тегерана построена по давно проверенной формуле: если Соединённые Штаты перекроют иранский экспорт, Иран постарается помешать экспорту всех остальных.

Корпус стражей исламской революции сформулировал эту идею почти по-социалистически: нефть и газ из региона будут экспортироваться либо всеми, либо никем.

Получается своеобразная энергетическая справедливость:

Если наш танкер не проходит, ваш тоже никуда не поедет.

Это напоминает жильца многоквартирного дома, который, обнаружив, что лифт не приехал на его этаж, решил отключить электричество во всём здании.

Только вместо лифта здесь Ормузский пролив, через который до начала войны ежедневно проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти и газа.

Одновременно Иран продолжает запускать ракеты и беспилотники по объектам в Бахрейне, Иордании и Кувейте, а также атаковать коммерческие суда. Поэтому говорить, что у Тегерана совсем «не осталось карт», было бы неправильно. Карты у него есть.

Просто это очень странная колода: ракеты, дроны, морские мины, угрозы соседям и возможность поднять цену бензина людям, которые вообще не участвуют в конфликте.

Это не столько способность выиграть партию, сколько способность перевернуть стол.

Американцы уже уничтожали военные объекты на Харке
Остров Харк появился в нынешней истории не вчера.

13 марта Центральное командование США сообщило о масштабном ударе по острову. Были поражены более 90 военных целей, включая склады морских мин и ракетные бункеры. Нефтяные терминалы американские военные тогда намеренно не тронули.

Трамп позднее объяснил, что приказал сохранить нефтяной сектор острова из-за возможных последствий для мировой экономики.

Это весьма характерная ситуация.

Иранское руководство годами рассказывало, что Америка хочет захватить иранскую нефть. Затем Америка разбомбила военные объекты рядом с нефтью, но саму нефть оставила нетронутой, чтобы не обрушить мировой рынок.

Вероятно, в Тегеране после этого пришлось срочно переписывать несколько заранее подготовленных плакатов.

«Мать всех бомб» пока существует главным образом в телешоу
Для усиления драматического эффекта в видео появляется GBU-43/B MOAB — знаменитая «мать всех бомб».

Официально это Massive Ordnance Air Blast — огромный GPS-управляемый обычный боеприпас весом 21 600 фунтов. Американские ВВС действительно создавали его как оружие не только физического, но и психологического воздействия.

Но утверждение, что MOAB может быть применена против Ирана «в ближайшие дни», пока не подтверждено ни Пентагоном, ни CENTCOM.

Таким образом, на данный момент MOAB играет в ролике ту же роль, которую акула играет в трейлере фильма: зрителю показывают плавник, включают тревожную музыку и предлагают самостоятельно представить остальное.

Фраза «может быть применена» технически очень удобна. MOAB может быть применена. Может не быть применена. Может лежать на складе. Может обсуждаться. Может вообще не входить в текущий план.

На телевидении все четыре варианта прекрасно помещаются под заголовком BREAKING.

Захват острова не означает автоматического окончания войны
Теоретически захват Харка нанёс бы тяжёлый удар по иранской экономике. Потеря главного экспортного терминала резко ограничила бы нефтяные доходы режима и дала бы Вашингтону значительный переговорный рычаг.

Но высадиться на острове и удерживать его — две разные задачи.

Харк расположен недалеко от иранского побережья. Даже после уничтожения части военной инфраструктуры Иран может атаковать остров ракетами и беспилотниками с материка. Военные эксперты предупреждают, что первоначальный захват может оказаться значительно проще, чем последующая оборона и предотвращение региональной эскалации.

Поэтому формула «захватить остров и закончить войну» выглядит красиво только на обложке видео.

В действительности захват острова может:

усилить давление на Тегеран;

подтолкнуть его к переговорам;

лишить режим значительной части экспортных доходов;

или, напротив, открыть новую и ещё более опасную фазу войны.

Остров — это военный объект, а не кнопка END WAR.

Великая иранская стратегия сопротивления
Получается довольно своеобразная картина.

Трамп угрожает забрать остров, через который Иран продаёт большую часть своей нефти.

Иран отвечает угрозой не дать продавать нефть никому.

США уничтожают военные объекты, но пока стараются не разрушать нефтяные терминалы.

Иран атакует соседние страны, надеясь доказать, что именно он является стороной, с которой необходимо срочно заключить мир.

Это похоже на человека, который пришёл на переговоры о прекращении пожара с канистрой бензина и объясняет:

— Вы должны согласиться с моими условиями, потому что только я могу перестать поджигать мебель.

Тегеран действительно продолжает сопротивляться. Но всё чаще его сопротивление выглядит не как план победы, а как попытка убедить окружающих, что поражение Ирана обойдётся им слишком дорого.

И в этом заключается настоящая опасность режима.

Не в том, что он способен победить Соединённые Штаты в обычной войне, а в том, что он способен превратить собственное отступление в экономическую и военную проблему для всего региона.

Поэтому точный заголовок к происходящему должен звучать не так:

«Трамп объявил захват острова и завершение войны».

А примерно так:

«Трамп не исключил захват главного нефтяного терминала Ирана. Тегеран в ответ пообещал создать проблемы всем, кого сможет достать».

Не так эффектно.

Зато значительно ближе к действительности.