Он приехал не улыбаться, не извиняться и не читать лекции о «глобальной ответственности». Он приехал тыкать носом в собственные ошибки тех, кто десятилетиями изображал из себя моральных титанов.
 И, что особенно важно, он не нёс чушь о “мирных сделках” с убийцами. Ни намёка. Ни сантиметра. Ни одной слезливой фразы про «диалог» с Путиным, «поиск компромисса» или «усталость от войны». Ни попытки выдать капитуляцию за гуманизм. В этом — отдельное удовольствие.
 В Давосе Трамп был тем, кем он бывает редко в мировой политике: взрослым среди инфантильных. Он не обсуждал климат как религию. Он говорил о том, что Европа добровольно кастрировала свою энергетику, сдала промышленность и радостно пересела на китайскую иглу — под аплодисменты зелёных фанатиков и брюссельских бюрократов.
 Он сказал им простую вещь, от которой у них начинается истерика:
вы покупаете у Китая оборудование для ветряков,
вы платите Китаю,
вы зависите от Китая,
а Китай над вами смеётся.
 Это не идеология — это экономический суицид, упакованный в красивую обёртку “спасения планеты”.
И ведь самое позорное даже не ветряки. Самое позорное — кто у них считается моральным авторитетом. Континент университетов, инженерных школ и Нобелевских лауреатов выбрал себе в пророки Грету Тумберг — девочку с заученными истерическими речами, из которой взрослые сделали икону, чтобы не отвечать за собственную интеллектуальную импотенцию.
 И вот результат: Европа пляшет под подростковую истерику, закрывает АЭС, душит промышленность, теряет рабочие места — и при этом поучает остальных, как правильно жить.
 Трамп в Давосе сделал страшную для них вещь: он назвал это идиотизмом. Не “вызовом”, не “сложным переходом”, не “болезненной трансформацией”, а именно тем, чем это является. И именно поэтому его там ненавидят.
 И да — меня отдельно радует, что в этой речи не было ни грамма миротворческого словоблудия. Никаких «сделок» с теми, кто убивает, разрушает и шантажирует. Никаких попыток приравнять агрессора к жертве. Никакой дипломатической жвачки для диктаторов.
 Трамп в Давосе выглядел человеком, который понимает простую истину:
мир с убийцами не строят — его выпрашивают на коленях.
А он на колени вставать не собирался.
 И на фоне европейских элит — трусливых, самодовольных, помешанных на зелёной религии и моральном онанизме — это выглядело почти вызывающе. Даже дерзко. Даже неприлично.
 Именно поэтому мне это понравилось.