Рано утром 4 марта 1973 года Мэрилин и Морис проснулись. Их яхта проходила мимо судна, освещавшего океан ярким прожектором. Мэрилин спросила: «Что им может понадобиться?» Морис предположил, что это рыбаки.
После того как судно отдалилось, яхта резко сотряслась от сильного удара. Мэрилин позже писала, что выбежала на палубу и увидела в воде огромного кашалота, возле которого темно-синее море окрасилось в красный цвет.
Пробоину около полуметра в диаметре, образовавшуюся после столкновения с китом, супруги сначала не заметили. Вода постепенно проникала в трюм. Морис пытался закрыть отверстие парусом, подушками и другими подручными средствами, но это не помогало — вода продолжала прибывать.
Спустя 50 минут после удара с кашалотом супруги пересели на спасательный плот. Яхта, в которую они вложили множество надежд, стала тонуть прямо перед их глазами. Морис мрачно констатировал, что те рыбаки, которых они видели утром, были китобоями, а их яхта не могла повредить кашалоту, потому что он был уже ранен и принял их за охотников.
Идея такого путешествия исходила от Мэрилин. В 1966 году, спустя четыре года после свадьбы, она предложила Морису продать дом, приобрести яхту и начать жить на ней. Сначала он считал это безумием. Они жили в Англии: Морис работал наборщиком в типографии, а Мэрилин — в налоговой службе. Однако ее энтузиазм оказался заразительным, и он согласился.
Спустя два года они приобрели небольшую яхту. Следующие четыре года почти все их доходы уходили на подготовку к путешествию. Пара решила отправиться в Новую Зеландию, чтобы начать там новую жизнь.
В июне 1972 года яхта покинула южный порт Великобритании и направилась на запад. Морису было 40 лет, Мэрилин — 31. Они прошли через Кельтское море, побывали в Испании и Португалии, посетили Мадейру и Канарские острова. В каждом порту Мэрилин отправляла открытку своей матери, оставшейся в Англии.
Пересечь Атлантику и добраться до Северной Америки им удалось за девять месяцев. Затем они достигли Панамы, откуда Мэрилин отправила последнюю открытку домой.
После прохождения Панамского канала яхта вышла в Тихий океан.
Через неделю случилась катастрофа: яхта столкнулась с умирающим кашалотом, после чего пошла ко дну, и у супругов остался только маленький спасательный плот. Морис писал, что все их мечты и большое приключение были потеряны, и жизнь будто остановилась.
Мэрилин успела спасти с тонущей яхты небольшой набор предметов: плитку шоколада, коробок спичек, карту, компас, клей, несколько ножей, пластиковые кружки, пару ведер, фонарик, ножницы, бинокль и шесть сигнальных ракет. Также на плот перенесли около 40 литров пресной воды и запас консервов, которого должно было хватить на несколько недель.
Плот был накрыт тентом, под которым мог лежать только один человек из-за ограниченного пространства. Морис успел накачать надувную лодку, которую взяли с собой про запас, и привязали ее веревкой к плоту. Кораблекрушение произошло в районе интенсивного судоходства, поэтому супруги рассчитывали на скорое спасение. В ожидании они играли в самодельные карты и домино. Морис читал последнюю книгу, которую он напечатал в типографии, а Мэрилин вела дневник, рисовала кошек и платья, а также сделала набросок новой яхты, которую планировали купить после возвращения.
Через восемь дней им удалось заметить первый корабль. Они кричали, махали руками и использовали все сигнальные ракеты, но судно не остановилось. Несколько дней спустя на горизонте появился другой корабль, и чтобы привлечь его внимание, супруги подожгли лишнюю одежду, но и на этот раз их не заметили.
Морис начал терять надежду спустя месяц. Ему казалось, что они будут плыть вечно, не увидев ничего, кроме моря и неба. Мэрилин же верила в судьбу и убеждала его, что им не суждено погибнуть в океане, раз они так долго выжили. Морис не верил ни во что и держался только благодаря жене.
Спустя несколько дней они оказались в отдаленных местах, редко посещаемых людьми. Океан был полон разнообразной живности. Плот окружали сотни разноцветных рыб, мимо проплывали стаи дельфинов, иногда появлялись акулы и косатки. Некоторые морские обитатели прятались под плотом от солнца и хищников, другие поедали ракушки, обраставшие его днище, а третьих привлекало скопление рыбы.
К плоту регулярно подплывали крупные галапагосские черепахи, а в небе кружили олуши и фрегаты.
Ночами слышалось пение китов, а однажды рядом всплыл кашалот. Мэрилин и Морис замерли, чтобы не напугать гиганта, способного перевернуть плот. Они смотрели в его огромный неподвижный глаз, а кит смотрел на них. Мэрилин сдерживала слезы, прикусив губу.
Она вспоминала, что казалось, будто Левиафан стоял неподвижно очень долго, хотя на самом деле прошло не более десяти минут, и они всё время ждали удара хвостом, который мог разломать плот пополам.
Когда запасы начали иссякать, Мэрилин сделала удочки с крючками из булавок, и они начали ловить рыбу. Вокруг плота плавало столько спинорогов, что иногда их удавалось достать голыми руками. Позже Мэрилин научилась ловить молодых акул, которые плавали рядом. Морис рассказывал, что она сидела у тента и от скуки прикоснулась к носу акулы. Та проплывала мимо, и Мэрилин провела пальцем от головы до хвоста, а затем схватила акулу за хвост и затащила на плот.
Птицы часто садились на плот и лодку, не боясь людей, которых никогда не видели раньше. Морис писал в книге «Второй шанс» о первой пойманной олуше: он подкрался близко, и птица даже не сдвинулась с места, лишь внимательно смотрела с большими глазами, окружёнными странными кольцами. Несколько секунд она изучала его, затем начала чистить перья, и тогда он схватил её за шею.
Мэрилин писала, что на плоту не было ни уединения, ни секретов, ни комплексов, но несмотря на полную изоляцию, они обрели покой. Они сбросили оковы цивилизации и вернулись к простому, почти доисторическому образу жизни.
Дважды надвигались штормы. Дождь шел без перерыва целую неделю, рыба перестала клевать. Лодка переворачивалась три раза, компас был смыт в море, а емкости для пресной воды потерялись. Во время бури Морис упал за борт, а вернувшись, обнаружил, что все рыболовные снасти утонули.
На 45-й день дрейфа плот начал двигаться в сторону Панамы, однако спустя 20 дней течение изменилось, и их снова понесло в мертвую зону Тихого океана.
Плот и лодка, не предназначенные для длительного использования, начали протекать. На 51-й день надувную лодку проколол самодельный крючок, а вскоре и плот начал пропускать воду. Мэрилин и Морис постоянно вычерпывали воду и подкачивали воздух.
К концу путешествия они едва стояли на ногах. Из-за ожогов и постоянного контакта с соленой водой кожа покрылась болезненными язвами. Морис серьезно заболел, и из-за высокой температуры несколько дней почти не приходил в сознание.
Мэрилин вспоминала, что большую часть времени они были почти без одежды. У каждого осталась только рубашка, пара шорт и один свитер. Все вещи хранились в брезентовой сумке и надевались только при выходе наружу, чтобы не обгореть. Одежда пропиталась солью и натирала кожу.
30 июня Мэрилин разбудила Мориса, сообщив, что слышит звук мотора. Он с неохотой выглянул и увидел неподалеку рыболовное судно. Мэрилин пересела в лодку и начала отчаянно махать руками. До корабля было около 800 метров, но, как и раньше, он прошёл мимо.
Плот заметили с корейского судна, возвращавшегося в Пусан после двухлетнего плавания по Атлантике. Изможденных путешественников подняли на борт. Капитан вспоминал, что они не говорили ничего, только опустились на палубу и тихо плакали от счастья. Корейские рыбаки оказали им помощь и через несколько недель высадили на Гавайях.
После возвращения Морис и Мэрилин написали книгу о 117 днях, проведённых на плоту. Деньги от продажи книги позволили им приобрести новую яхту.
В 1975 году супруги отправились в новое путешествие и наконец добрались до Патагонии. Спустя пять лет они вернулись в Англию и обосновались в Лимингтоне на берегу Ла-Манша. Они продолжали путешествовать по Европе и увлеклись альпинизмом.
В 2002 году Мэрилин умерла от рака. После её смерти Морис часто вспоминал те дни в открытом океане. Страхи остались позади, а в памяти осталось удивительное приключение, которое он пережил с любимой. Перед смертью он признался в интервью, что хотел бы снова оказаться на том плоту: «Это было прекрасно, — говорил Морис. — Никогда раньше я не был настолько близок к природе».
Морис скончался в 2019 году.