·

Давным-давно, примерно три тысячелетия назад на остров Борнео прибыли какие-то люди. И были это, скорее всего, австронезийцы. И даже не ведали древние мореплаватели, что их потомки будут пугать странных белых людей, которые тоже однажды найдут этот остров. Остров, надо сказать, немаленький – в мире есть лишь два острова крупнее, чем Борнео, так же известный как Калимантан. 
Потомками этих австронезийцев является народ даяков. Правда, назвать даяков единым народом довольно сложно, поскольку их культура неоднородна и даже общего языка у них нет. В целом даяки довольно многочисленны: согласно последним подсчетам их около трех миллионов.
Даяками их назвали просто потому, что они не были христианами, как не были и мусульманами. Они придерживались языческой веры, и считали, что вся природа одушевлена. По-малайски «даяк» как раз и означает язычника.
Европейцы плотно столкнулись с даяками в XVII–XVIII веках, и сразу же оценили этих аборигенов. Они не были наивны, не верили в благую миссию белых и точно знали, что если кто-то массово перебирается на новые земли, то не ради того, чтобы облагодетельствовать туземное население. 
В итоге даяки прославились как очень храбрые, очень жестокие и агрессивные воины. Особое впечатление производили береговые даяки, которые так застращали торговцев белого цвета, что те по всему миру разнесли кучу невероятных историй об этих кровожадных и беспощадных бармалеях.
Способствовало этому еще и то, что даяки были не только грозными воинами, но и имели весьма устрашающий вид: крепкие, татуированные, раскрашенные. Он были прекрасными пловцами и гребцами. Скорость лодок, на которых они плавали, была впечатляющей, и их набеги были столь же стремительными. Даяки нападали не только на торговцев, но и на организованные ими селения.
Жалости даяки и в самом деле не знали, просто уничтожая всех жителей поселков, на которые они нападали. Их основным оружием были так называемые сумпитаны, которые представляли собой этакие плювачки, в которых снарядом были небольшие отравленные стрелы, которые даяки умели посылать на расстояние около 100 метров с очень высокой точностью.
Чтобы изготовить сумпитан, требовалось немало мастерства и выдержки, ведь нужно было проделать такое отверстие, которое направляло бы стрелу строго в цель без малейших отклонений, поэтому на изготовление одной трубки уходило более месяца. Кстати, огнестрел они не признают и сегодня, поскольку понимают, что хлопот с ним еще больше и стоит он очень дорого. Привыкнуть к нему легко, а обойтись потом без него будет сложно.
Правда, некоторых все же не убивали, а брали в плен. Обычно это были дети и женщины. Что касается убитых мужчин, то им по традиции отрубали головы, которые даяки уносили в свои селения, чтобы как следует обработать и сделать почетный трофей. После этого череп становился чем-то вроде ордена, которым можно было гордиться. Чем больше черепов – тем выше взымается грудь даяка. Даже сейчас даяки охотно демонстрируют такие трофеи, хранящиеся с давних времен. 
Формально, правда, считается, что последнюю голову с плеч даяки сняли более ста лет назад, но некоторые черепа выглядят совсем как новенькие. Отчасти это объясняется тем, что во времена Второй мировой войны американцы активно использовали воинственность даяков против японцев. За каждый японский череп они платили, и все были довольны (кроме японцев, естественно). 
Но некоторые особо приглянувшиеся черепушки даяки все же оставляли себе на память. Признаваться в этом они, конечно, не признаются, но и прятать трофеи не торопятся. Однако все равно, даже по меркам Второй мировой, у даяков есть уж слишком свежие черепа. 
Поговаривают, что наплыв свежих черепов случился в начале этого века, когда власти Индонезии решили исламизировать даяков. С этой целью они стали переселять сюда огромное количество индонезийских мусульман с другого острова. Переселенцы стали вырубать джунгли, истреблять дичь и не столько помогали даякам понять ислам, сколько мешали банально жить. 
Ну, те и вспомнили старое. «Ах, ислам?», – сказали они. – «Ну, щас, мы вам покажем такой ислам, что век помнить будете силу даякского джихада!». Власти же, как только поняли, какую глупость сотворили, так сразу же и свернули проект, а шум замяли. Переселенцев транспортировали обратно, а даякам приказали считать черепа старыми. Те согласились. 
Ислам они так и не приняли, но христианство понемногу проникает в их среду. Им оно кажется более симпатичным, поскольку не запрещает есть горячо любимую даяками свинину и разрешает выпить, а по части «выпить» даяки – народ весьма авторитетный, хотя и не пропойцы.
Правда, сказать, что они что-то особо поняли в христианстве вряд ли возможно. В былые времена они и вовсе могли пустить иного особого дерзкого миссионера на трофей, но сейчас уже устали, да и как бы неприлично в нынешнем веке с миссионерами так поступать. Поэтому они живут как жили, формально приняли христианство, обрадовались что можно выпить и закусить, и на этом, в общем-то, и все. Лучше бы власти туда завезли с десяток украинцев: они бы научили даяков растить свиней не только на мясо, но и на сало, показали бы как гнать самогон, и был бы у туземцев коммунизм и мировой закусон в придачу.
Раньше даяки пользовались славой людоедов, однако, скорее всего, это преувеличение. Каннибализм и в самом деле имел место быть, но он имел строго ритуальное назначение. В нынешнем веке они уже почти никого не едят, а если и кушают, то очень редко и не на глазах у посторонних. 
Общественная организация даяков не просто общинная, а очень общинная. У них даже нет личных домов. Обычно два–три десятка семей живет под одной крышей. Крыша, соответственно, очень большая, и в длину может превышать 200 метров. Мужчины заняты в основном охотой и мужскими ремеслами, а женщины – детьми, домом и земледелием. 
Особого внимания заслуживают даякские представления о прекрасном. У женщин для полной гармонии должны быть очень большие уши. Для этого они их вытягивают с детского возраста и до конца дней. В итоге мочки порой дотягиваются до плеч. 
Мужчина же должен быть острозубым в самом прямом смысле слова. Считается, что так ему будет легче грызть мясо, поэтому зубы подпиливают для придания им треугольной формы. Дополняют картину татуировки, которые, как и положено в традиционных сообществах, имеют большую смысловую нагрузку, понятную даякам так же, как нам – звездочки на погонах. Женщинам тоже делаются соответствующие их положению татуировки, но не по всему телу, а только на бедрах и руках. 
Процесс получения мужских татуировок связан еще и с даякским образованием, которое подразумевает, что юноша должен некоторое время попутешествовать по другим селениям (по крайней мере, по тем, которые не в состоянии войны). Там происходит обмен опытом в строительстве даякского коммунизма, после чего юноше делают татуировку этой деревни, и он отправляется в следующую, где, освоив что-то новое, получает другую татуировку и так далее, пока деревни не кончатся.
Здесь главное – не попасть к даякам-пунанам, которые ведут абсолютно дикий образ жизни и даже спят на деревьях. На одном месте они не засиживаются и другие даяки их то ли побаиваются, то ли презирают. В любом случае, к контакту с ними они не стремятся. Как и пунаны, которые умудряются почуять приближение чужака задолго до того, как он появится в пределах видимости. Поэтому пунанов видят крайне редко.
В заключение стоит отметить, что влияние цивилизации постепенно проникает в даякскую жизнь, но без особых последствий. Просто даяки стали реже носить национальную одежду и постепенно переходя на старый добрый китайский ширпотреб. Он легок, удобен и дешев. 
К тому же они поняли, что даяк – это звучит гордо. Во всяком случае, лопоухим туристам кажется именно так, чем даяки и пользуются, специально для них переодеваясь в самые устрашающие наряды и вымазываясь куриной кровью. Правда, туристам они говорят, что это человеческая кровь. Мол, «Вчера в набег ходили. Только никому ни-ни – голову снимем!» Многие верят…