Интервью Леа Саламе с Сергеем Лавровым оказалось искажено в версии, опубликованной российским МИДом, обратила внимание Franceinfo. Скандал совпал с оживлённой французской дискуссией о допустимости такого эфира.
Интервью министра иностранных дел России Сергея Лаврова, взятое журналисткой France 2 Леа Саламе и показанное в эфире в вечернем выпуске новостей 26 марта, вновь стало предметом острой дискуссии как во Франции, так и за её пределами. Поводом послужило то, что переводная версия интервью, опубликованная на YouTube‑канале российского МИДа, в некоторых местах существенно отличалась от оригинала:

На эти отличия обратила внимание Franceinfo, подробно проанализировав перевод и сопоставив его с реальными словами журналистки.

Как перевод изменил смысл вопросов
По данным franceinfo, перевод некоторых вопросов Леа Саламе был искажён и в таком виде (намеренно или случайно) соответствовал прокремлёвскому пропагандистскому дискурсу, а некоторые острые углы были смягчены.

Например, слова журналистки о том, что с начала войны в Иране Россия не слишком активно защищала своего иранского союзника, в русской версии превращено в "вы много защищали своего союзника".

symbol
00:01

02:00
Читать
"L'offensive israélo-américaine a commencé depuis 27 jours maintenant sur l'Iran et on ne vous a pas entendu beaucoup défendre votre allié iranien en tout cas avec une grande fermeté. Pourquoi?" - говорит Леа Саламе, что переводится как: "Израильско‑американское наступление против Ирана продолжается уже 27 дней, и мы не слишком часто слышали, чтобы вы твёрдо защищали своего иранского союзника. Почему?"

Перевод в исполнении переводчика МИД РФ гласит: "Начались военные действия США и Израиля против Ирана, уже 27 дней они длятся. Вы много защищали вашего союзника, Иран. Почему вы это делаете?"

Некоторые другие фрагменты также были изменены. Когда Леа Саламе говорит о "десятках тысяч украинских гражданских, погибших в этой войне", русский перевод сводит этот показатель к "сотням" и переформулирует вопрос так, чтобы смягчить любые упоминания о возможных военных преступлениях.

Особенно показателен эпизод, где в русскую версию добавлена фраза, которой журналистка никогда не произносила. После вопроса о российской угрозе во Франции ей приписали слова "Я вас понимаю", что создаёт впечатление согласия с позицией министра.

Эти изменения не просто искажают смысл - они формируют совершенно иной политический контекст, выгодный российской стороне.

Голос переводчика как инструмент манипуляции
Ещё один важный аспект, отмеченный зрителями и экспертами: оригинальная французская дорожка в местах искажения смысла была почти полностью заглушена голосом переводчика.

Перевод накладывался настолько громко, что даже русскоязычный зритель, свободно понимающий французский, не мог расслышать настоящие слова журналистки.

Такой приём часто используется в пропагандистских материалах, когда важно исключить возможность проверки оригинала и оставить аудитории только "правильную" интерпретацию.

В результате российская версия интервью стала самостоятельным медиапродуктом, активно используемым в пропагандистских целях внутри страны и за её пределами.

Французская дискуссия: давать ли слово Лаврову
Во Франции сам факт появления Сергея Лаврова в эфире государственного телеканала вызвал оживлённые споры. Критики считали, что France 2 предоставила площадку для распространения российской пропаганды и тем самым создала впечатление легитимности позиции Кремля по вопросу полномасштабного вторжения РФ в Украину.

В условиях продолжающейся войны в Украине подобный эфир воспринимался ими как уступка агрессору, и представители французского правительства, а также украинские официальные лица открыто выражали недовольство.

Сторонники решения, напротив, подчёркивали, что интервью с главой российской дипломатии имеет очевидную журналистскую ценность: ведь Лавров остаётся ключевым актором международных кризисов, включая ближневосточный, и его позиция представляет интерес для широкой аудитории.

Руководство France Télévisions настаивало, что вопросы Леа Саламе были прямыми и острыми, а не благосклонными, и напоминало о масштабной работе редакции по освещению войны в Украине, включающей сотни репортажей с места событий. По их мнению, журналистика обязана задавать вопросы всем сторонам, даже если это вызывает критику.

Что показывает этот эпизод
История с искажённым интервью высветила несколько ключевых проблем, связанных с международной журналистикой и информационными войнами:

- Она продемонстрировала, насколько уязвимы журналистские материалы, как они могут быть использованы в политических целях, и как перевод может стать инструментом манипуляции, формируя совершенно иной смысловой контекст.

- Ситуация также показала, насколько сложно сохранять баланс между свободой прессы и риском оказаться встроенным в чужую пропагандистскую стратегию.

*В первоначальной версии текста имя журналистки было написано с опечаткой. Сал оме. Следует читать - Сал аме.