Наталья Жванецкая рассказала, каким человеком был в быту легендарный писатель-сатирик.
Наталья, являлся ли Михал Михалыч таким угрюмым человеком в быту, как некоторые другие юмористы, писатели-сатирики, о чем мне говорили их жены?
Мы жили за городом, в двухэтажным доме. Он мог спуститься со второго этажа, там находился кабинет, в сосредоточенном состоянии. Все понимали, что в этот момент его лучше не трогать. Миша всегда о чем-то думал. Он был разным, но не угрюмым точно. С ним было интересно. Он был очень любознательным. Его интересовало многое — от чтения книг до бытовых историй. Когда кто-то приезжал на новой машине, он всегда садился в нее, и как ребенок, всё крутил, открывал и расспрашивал. Он любил жизнь, наверное, больше, чем я.
Как вы вдвоем обычно проводили время?
Он часто говорил: «давай мороженое поедим», «давай семечки пощелкаем», «тащи кота, давай погладим»... Миша любил смотреть со мной фильмы и обсуждать их. Иногда я могла смотреть какое-то кино, которое мне казалось прекрасным и умным. А он говорил мне: «Чушь. Зачем ты это смотришь?» Я отвечала, что хочу отвлечься. Он: «Ерундой отвлекаться? Это же невозможно!» После этих слов мне тоже начинало казаться, что фильм уже не очень умный. Он говорил: «Давайте поедем в магазин, купим кучу продуктов, что-нибудь приготовим».
Иногда он готовил сам. Чаще всего жареную картошку. Миша частенько напевал очень громко, что-то похожее на победный марш. Для него также было счастьем вырваться на какую-то тусовку и там два-три часа поговорить с интересными людьми.
Вы говорили, что как-то захотели развестись с ним. Это было, как я понимаю, в начале вашей семейной жизни?
Знаете, все обиды у нас были на уровне недосоленного борща. Он говорил, что его невозможно есть, а я кричала, что борщ прекрасный. Конечно, мы не собирались разводиться. Я понимала, что если бы я с ним развелась, была бы страшная трагедия.
 У нас был один уговор, что, когда мы ругаемся, то не оскорбляем друг друга. Миша говорил, что ругань можно простить, загладить, извиниться, а если будут какие-то обидные слова, они так останутся в мозгу.
Можно сказать, что это являлось секретом сохранения вашего брака?
Можно. Понимаете, мы были «прикреплены» друг к другу.
Помню, как-то мы в самом начале совместной жизни поругались. И я подумала: вот сейчас хлопну дверью и уйду. Получу пять минут удовольствия от обиды. И что я буду делать потом? Моя жизнь и жизнь многих родных людей просто рухнет. От нас двоих зависело столько людей — начиная от ребенка, заканчивая мамами, папами, дядями и прочими родственниками.
 И потом — я была просто предана ему как гению. Видимо, во мне было встроено что-то ещё, похожее на служение. И для меня это была норма. Главное – что у нас было граница, которую мы никогда не пересекали. Никто никогда не прикасался к чужому телефону — не заглядывал через плечо, когда он что-то читает.
В общем, все эти годы вы, как сейчас говорят, не нарушали личные границы...
Конечно, существуют какие-то рамки, за которые не надо лезть. Слушайте, я пришла к Мише, когда ему было 55 лет. Как вы понимаете, прошлая жизнь у него была богатая. Но я не копалась в ней. И у меня тоже, несмотря на 24 года, был большой опыт. Я была высокая, красивая и свободная. И мы друг другу многое прощали.
А еще – когда мы возвращались с тусовки, он мне говорил: «Ты опять доказала, что ты красивая, а я доказал, что я умный». И мы спокойно опять погружались в быт.