14 декабря, день рождения Джейн Биркин. И говорить о ней без Сержа Генсбура невозможно - как невозможно отделить эту историю от времени, в котором они стали символами. Пожалуй, точнее всего их запечатлел Хельмут Ньютон.

Их история - это сплав притяжения, ревности, игры и свободы, где личное мгновенно превращалось в художественное.

А началось все с песни. Однажды Серж поставил запись с Брижит Бардо, которую он так и не решился выпустить. В комнате были телевизионщики, вокруг - актрисы, разговоры, дым, взгляды. На диване сидела красивая девушка в килте. Серж включал музыку с заметной гордостью - для репортёров, для неё, для всех сразу. И в этот момент Джейн поняла: эту песню должна петь она.

Песня была написана для Брижит Бардо. Их роман с Генсбуром оказался ярким и заранее обречённым. Бардо вернулась к своему мужу, а песня осталась. Слишком откровенная, слишком живая, чтобы просто исчезнуть.

И для неё нашли новый голос. Джейн и Серж оказались в студии в Марбелье. Запись стала настоящим актом совместного творчества: Джейн пела легко, почти улыбаясь, словно между строк, а её дыхание и непроизвольные вздохи у микрофона, оставленные Генсбуром на плёнке, стали её главной чувственной партией.

По возвращении в Париж они ужинали в подвалах Hôtel des Beaux-Arts. Вино, разговоры. В какой-то момент Серж встал, подошёл к проигрывателю и поставил пластинку.

Голоса вокруг оборвались. Пары за соседними столами замерли, став случайными свидетелями интимного звукового перформанса. Плотность воздуха значительно изменилась.

Серж наклонился и взял её за руку:
- По-моему, у нас хит.

Так Je t’aime… moi non plus вышла в мир и сразу стала скандалом. Её запрещали к трансляции по радио, изымали из продажи, а Ватикан публично осудил. Её называли порнографической. Тем больше её слушали. Тайком и вслух.

Она стала гимном свободы - телесной, эмоциональной, человеческой, а их дуэт - её вечным воплощением.
Серж и Джейн.
История,которой суждено было остаться.