E-mail адрес обязателен
Name is required



 


Висла. История депортации коммунистической Польшей 140 тысяч украинцев с их этнических земель



Дата: 06/16/2019 09:40
Автор: Олег Шама
Источник: Новое Время
Более 70 лет назад власти коммунистической Польши силой депортировали 140 тыс. украинцев с их этнических земель подальше от Украины. Переселенцы пережили многое: внезапные облавы, военно-полевые суды, голод, а часть из них даже оказались в концлагере.

Главной целью переселения лиц W является ассимиляция в новом польском окружении. Не употреблять в отношении к этим переселенцам определения украинец", — говорилось в инструкции Министерства возвращенных территорий (МВТ) Польской Народной Республики. Ее получили главы местных администраций в октябре 1947 года после завершения операции по перемещению 140 тыс. украинцев из Краковского, Жешувского и Люблинского воеводств на западные и северные земли, полученные Польшей от Германии после окончания Второй мировой войны.

До ее начала, то есть до сентября 1939‑го, в Польше на своих исконных землях проживало 5 млн украинцев. Польскими гражданами они стали не по своей воле после того, как в 1921‑м установили границы Второй Польской республики.

Но это случилось после Первой мировой войны, а вот после Второй мировой часть этих земель отошло к советской Украине и Беларуси. Взамен поляки получили обширные владения Восточной Германии, откуда немцев либо изгнали, либо выселили советские войска.

К 1945‑му на польских территориях осталось всего 150 тыс. этнических украинцев. Новое, уже коммунистическое правительство в Варшаве видело в них основу для националистического подполья и приказало переселить их на приобретенные немецкие земли. Соответствующая операция Висла, получившая название по основному воинскому подразделению польской армии, которая ее проводила, без каких‑либо объявлений началась в конце апреля 1947 года. И длилась три месяца.

На фоне выселения татар из Крыма в 1944‑м и судетских немцев из Чехословакии в 1945‑м эта акция прошла с наименьшими человеческими потерями. Однако условия переселения, а также заточение многих украинцев в трудовой лагерь в Явожно позволяют считать операцию этнической чисткой.

Борьба национализмов

В первые в ХХ веке интересы украинцев и поляков столкнулись в 1918 году. Украинцы провозгласили во Львове Западно-Украинскую Народную Республику (ЗУНР). Политические элиты Польши грезили об унитарном государстве, включающим и Галицию, чему украинцы стали помехой.

Поэтому Варшава, к тому времени едва получившая независимость, восприняла ЗУНР как бунт или даже хулиганство. В 1919‑м на территорию этой республики вошла 80‑тысячная польская армия генерала Юзефа Галлера. Правительство ЗУНР эмигрировало, а молодые пассионарии Организации украинских националистов (ОУН) ушли в подполье бороться с оккупантами — именно так воспринималась ими польская администрация в Западной Украине. Кроме антипольской пропаганды, в ход пошел и терроризм.

В сентябре 1921 года во Львове оуновцы устроили покушение на Юзефа Пилсудского, главу польского государства. Тот чудом уцелел после того, как Степан Федак трижды выстрелил в него, попав лишь однажды — да и то в офицера сопровождения. В 1931‑м националисты застрелили в Трускавце Тадеуша Голувко, депутата польского сейма, публицистику которого в ОУН считали антиукраинской.

В 1934‑м в Варшаве убили министра внутренних дел Бронислава Перацкого. Он отвечал за пацификацию (принуждение к миру), проведенную в 450 украинских селах Галиции в 1930 году. Эта репрессивная операция надолго засела в массовом сознании местного населения: украинские села окружались военизированными отрядами полиции, всех жителей обязывали сидеть в хатах во время обысков. Если пацификаторы начинали что‑то подозревать — а они искали оружие и запрещенную литературу, — то могли даже разобрать или разбить крыши и стены.

В официальном отчете польская администрация указала: в итоге «умиротворения» конфисковали 1.287 единиц длинноствольного оружия, 566 револьверов, 398 штыков, 31 гранату, несколько десятков метров огнепроводящего шнура и 100 кг взрывчатки. За неповиновение и националистические высказывания задержали 1.732 человека, среди которых 220 студентов, 360 школьников и 30 священников. Более двух третей задержанных отправили под суд.


Украинцам разрешалось взять с собой до 50 кг вещей и по минимуму скота. Оставшееся имущество позже польское военное ведомство приняло на свой баланс / Фото: DR

В городе Рогатине полиция сожгла украинскую гимназию из‑за найденного на чердаке пистолета. Такая же участь постигла и лицей в Тернополе. Повсеместно закрывались украинские школы. После пацификации в трех воеводствах — Львовском, Тернопольском и Станиславском — их осталось лишь 14.

В 1930‑х борьба с украинским национализмом переросла в истерию. Тюрьма службы безопасности Польши в Березе-Картузской (сейчас — городок в Беларуси) стала концлагерем, через который прошли тысячи представителей украинской интеллигенции, некоторые — с семьями. Пик загруженности лагеря пришелся на 1938 год, когда в нем находились 5 тыс. украинцев, преимущественно врачи, адвокаты, учителя, инженеры, студенты.

Волынский шрам

Пацификация не коснулась Волыни — на этих землях деятельность ОУН была минимальной. Поэтому и волынское направление стало популярным среди поляков, которые по государственной программе переселялись из центральных воеводств на восточные окраины. В межвоенный период сюда перебрались более 200 тыс. человек: Варшава давала им подъемные, а на месте они получали хорошие наделы.

По планам центральных властей эти люди должны были помочь ассимиляции местных украинцев. Однако в 1930‑м новоназначенный глава Волынского воеводства Генрик Юзевский предложил альтернативный проект. «У местного населения нужно воспитать такое сильное чувство лояльности к Польше, чтобы оно не захотело выйти из нее, даже когда возникнет независимая Украина с центром в Киеве», — считал он. Для этого и попытался создать условия для свободного развития украинцев в крае.

Юзевский начал с того, что оградил Волынь от влияния ОУН: создал так называемый сокальский кордон, усилив присутствие полиции на границах с Тернопольским и Львовским воеводствами. На Волынь не пропускалась пресса и книги из Галиции. Ограничивались даже поездки к родственникам через эту «границу».

В волынских городах закрывались все общественные организации, центры которых были в Галиции. Вместо них Юзевский создал Волынское украинское объединение, которое даже получило места в сейме. В администрации и школы он пригласил украинцев-эмигрантов, но только из бывшей Украинской Народной Республики (УНР), ведь сам был министром в правительстве ее главы Симона Петлюры.


Утром 28 апреля 1944 года украинские крестьяне получили приказ собраться для переселения / Фото: DR

Будущих специалистов стали готовить в народных университетах, созданных в Михайловке под Дубном, в Ружине и Малинске. Там преподаватели пытались убедить слушателей в украинско-польском равноправии, чтобы они потом разнесли эту идею по городам и весям.

Все шло своим чередом, но к 1936 году внутреннюю политику в стране стало полностью контролировать Второе отделение генштаба Войска польского (ВП). Историк того времени Владислав Побуг-Малиновский назвал эту структуру мафией. Он писал: «Его сотрудники, даже тупые поручики и капитаны, имели более важный голос, чем министры». Национальный вопрос те решали так: «На территориях с украинским меньшинством не заморачиваться, а просто держать за морду».

К 1938 году в Польше разрушили около 100 православных церквей, многим из которых было по несколько веков. В знак протеста Юзевский подал в отставку. «Позиция ненависти ко всему украинскому порождает ответную ненависть ко всему польскому со стороны украинцев», — писал он.

В конце 1930‑х в польской публицистике остро обговаривалась тема «разжижения густого украинского соуса». Станислав Красицкий, землевладелец из Стратова (сейчас — Ивано-Франковская область), издал памфлет, изобличающий политику украинизации волынского воеводы Юзевского. Его ошибки автор призывал немедленно исправить ответной полонизацией. А чтобы избежать естественных препятствий, следовало выселить украинцев вглубь Польши. На их место необходимо было привлечь польский бизнес, а на новые предприятия — нанимать работников только из центральных и западных регионов страны. «Создавая привилегии полякам на востоке и украинцам в центральной Польше, построим монолитную сильную Польшу», — писал Красицкий. Его брошюра с посвящением верховному главнокомандующему Эдварду Рыдз-Смиглы выдержала два издания.

Украинский историк Иван Патрыляк утверждает, что подобные идеи в то время серьезно обсуждались в самых верхах польского политикума.

В такой атмосфере Волынь встретила Вторую мировую. В сентябре 1939‑го ее занял СССР, летом 1941‑го — Третий рейх. А в 1943 году по этим землям пронеслась волна массовых убийств поляков и украинцев.


Украинские подпольщики, схваченные польскими военными. Фото второй половины 1940-х годов / Фото: DR

По поводу причин трагедии и ее многочисленных жертв нет единого мнения. Польские историки склоняются к тому, что резню начала Украинская повстанческая армия (УПА) по устному приказу ее командующего Клима Савура, который якобы призывал изгонять поляков любыми способами. О приказе поляки узнали не напрямую, а лишь из материалов допросов ряда командиров УПА. Причем допрашивали тех «специалисты» из советского НКВД.

Украинские исследователи рассматривают Волынскую трагедию как обоюдную этническую чистку. В ее авангарде стояли УПА с украинской стороны и такая же партизанская Армия Крайова (АК) — с польской.

В итоге на Волыни нашли смерть около 120 тыс. поляков и 40 тыс. украинцев. Свидетели тех событий отмечают немыслимо жестокие методы расправ с обеих сторон.

Бесславный успех

И вот в 1945 году украинско-польские границы вернулись к линии, намеченной еще тайным советско-германским соглашением 1939 года, известным как приложение к пакту Молотова—Риббентропа.

Советские войска еще не взяли Берлин, а для украинцев, проживавших за границей до 1939 года — в Краковском, Жешувском и Люблинском воеводствах, уже готовили товарные вагоны для отправки в СССР. До 1948 года из Польши вывезли 0,5 млн украинцев, часть из которых, например лемки, даже не задумывались над своей национальной идентификацией.

Однако в тех же воеводствах остались еще около 150 тыс. этнических украинцев. И они, по мнению польских властей, создавали продовольственную базу отрядам УПА, для которых граница не была преградой.

Тогда‑то и вспомнилась еще довоенная идея о переселении украинцев в западные воеводства. 27 марта 1947 года на столе главы генштаба Войска польского лежал план операции. Через день при странных обстоятельствах на пограничье погиб генерал Кароль Сверчевский, попав якобы в засаду, устроенную отрядом УПА. Еще через день польское политбюро проголосовало за план генштаба и создание 21‑тысячного воинского подразделения для его выполнения.

Ранним утром 28 апреля в украинские села вошли отряды ВП. Крестьяне получили приказ оставить свои дома в течение пяти часов. С собой каждой семье разрешали взять до 50 кг вещей, а скот — лишь исходя из возможностей имеющегося транспорта.

Дальше украинцев ждали фильтрационные пункты, куда снимали прямо с поездов всех подозреваемых в пособничестве УПА.

Военно-полевые суды обвинили в сотрудничестве с националистическим подпольем почти 4 тыс. человек, в основном представителей интеллигенции и духовенства. Их ждал трудовой лагерь в Явожно возле Освенцима, ничем не отличавшийся от нацистского «оригинала». В нечеловеческих условиях там погиб 161 украинец.


В 1950-х польские власти пошли на уступки украинцам в культурно-религиозных вопросах. На фото - диктор украинской радиопрограммы, Ольштын, конец 1950-х / Фото: DR

С обжитых десятками поколений мест поляки переселили 33 тыс. семей — чуть более 140 тыс. человек. В постановлении политбюро предписывалось селить их на новых землях, «не создавая групп и не ближе 100 км от границы».

На родине украинцы оставили обжитые дома и засеянные поля. Полученное взамен вызывало отчаяние. Даже по данным польского МВТ, в Штетинском воеводстве новоприбывшие получили 9,8 тыс. индивидуальных хозяйств, из которых 75% были полностью или почти разрушены.

Польский историк Роман Дрозд, ссылаясь на доклад инспекторов МВТ за октябрь 1947‑го, пишет: «Во всех домах нет окон, дверей, полов, печей и мебели. Тяжелую жилищную проблему решено по‑разному. В некоторые хозяйства поселено по две-три семьи. Под жилье использованы также все подсобные строения, конюшни и хлева».

Семьи, переселенные раньше всех, кое‑как смогли засеять новые поля. Но большинство не успевали уже обеспечить себя урожаем на будущий год.

«Продовольственная ситуация переселенцев представляется трагической, — указано в докладе польской администрации после проверки Бытовского повята.— У 90% семей не будет своего картофеля, а до жатвы следующего года — и хлеба».

Многим украинцам удалось привезти с собой лошадей и коров. Однако на новых местах для них не было пастбищ. Почти везде, где местные власти отводили для этого земли, польские общины не принимали в свои стада скот украинцев. Поэтому тем приходилось продавать своих животных за бесценок.

Дали о себе знать предрассудки в массовом сознании. Так, начальник поезда, прибывшего с украинцами 5 июля 1947 года в Лемборк, сообщал органам безопасности: «[Переселенцы] обеспечены деньгами и даже долларами… Не исключено, что большинство привезли с собой оружие, поскольку все они — члены банд».

В сводке Министерства общественной безопасности в конце лета 1947‑го сообщалось: «В одной из общин повята Колобжег люди не приняли даже несколько украинских семей. В некоторых районах случались грабежи и обстрелы на дорогах. Распространяются слухи об убийствах и грабежах со стороны переселенцев».

На новых местах украинцы не могли справлять и традиционные религиозные обряды. Православным или грекокатолическим переселенцам не было где венчаться или крестить детей. Редким исключением стал отец Орест Серединский, который перешел в католичество, но тайно отправлял службу по православному обряду. А в селе Хжаново у города Элк отец Михаил Рипецкий открыл в заброшенной школе молитвенный дом для грекокатоликов и создал из привезенных книг библиотеку. Он не раз слышал в свой адрес от главы местного католического прихода: «Вас сюда привезли, чтобы вы впитались в наш организм».

Формальный результат акции Висла властями был достигнут — процесс полонизации пошел. Например, в Хощенском повяте при выдаче новых документов из 1.076 переселенцев назвались украинцами только 81 человек.

В 1952 году политбюро компартии Польши приняло тайное постановление об улучшении положения украинцев. Им предложили сельхозкредиты и узаконили их право собственности на недвижимость. А в 1957−58 годах почти 5 тыс. украинских семей получили разрешение вернуться на родные земли.




Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Ответы и обсуждения

Ещё из "Публикации":

 Всё из "Публикации"