Menu
Russian English

МИХАИЛ ЗОЩЕНКО: ХВОРАЙТЕ ДОМА! АКТУАЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ



Подключайтесь к Telegram-каналу NashDom.US



 Дата: 09.06.2020 17:26

Конечно, медицина ушла далеко вперед.  И люди теперь попадают в больницы не с брюшным тифом, а с COVID-19.  Но почему же рассказ Михаила Зощенко 1936 года «История болезни» читается с таким изуверским удовольствием?

Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома.  Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней.  И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена.  Но, как говорится, дома и солома едома.

 

 

А в больницу меня привезли с брюшным тифом.  Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания.  Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось.

 

Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат:  «Выдача трупов от 3-х до 4-х».  Не знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание.  Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, может быть, она на волоске висит, и вдруг приходится читать такие слова.  Я сказал мужчине, который меня записывал:

 

— Что вы, — говорю, — товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете?  Все-таки, — говорю, — больным не доставляет интереса это читать.

 

Фельдшер, или как там его, — лекпом, — удивился, что я ему так сказал, и говорит:

 

 

— Глядите:  больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, — говорит, — наводит на все самокритику.  Если, — говорит, — вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.

 

Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, 39 и 8, то я с ним спорить не стал.  Я только ему сказал:

 

— Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство.  Разве, — говорю, — можно больным такие речи слушать? Это, — говорю, — морально подкашивает силы.

 

Фельдшер удивился, что тяжелобольной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор.  И тут сестричка подскочила.

 

— Пойдемте, — говорит, — больной, на обмывочный пункт.

 

Но от этих слов меня тоже передернуло.

 

 

— Лучше бы, — говорю, — называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, — говорю, — красивей и возвышает больного.  И я, — говорю, — не лошадь, чтоб меня обмывать.

 

Медсестра говорит:

 

— Даром что больной, а тоже, — говорит, — замечает всякие тонкости.  Наверно, — говорит, — вы не выздоровеете, что во все нос суете.

 

 

Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться.  И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова.  И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно, из больных.  Я говорю сестре:

 

— Куда же вы меня, собаки, привели — в дамскую ванну?  Тут, — говорю, — уже кто-то купается.

 

Сестра говорит:

 

— Да это тут одна больная старуха сидит.  Вы на нее не обращайте внимания.  У нее высокая температура, и она ни на что не реагирует.  Так что вы раздевайтесь без смущения.  А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды.

 

 

Я говорю:

 

— Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую.  И мне, — говорю, — определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне.

 

Вдруг снова приходит лекпом.

 

— Я, — говорит, — первый раз вижу такого привередливого больного.  И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо.  Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает.  А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает и все видит как сквозь сито.  И, уж во всяком случае, ваш вид не задержит ее в этом мире лишних пять минут.  Нет, — говорит, — я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии.  По крайней мере, тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания.

 

 

Тут купающаяся старуха подает голос:

 

— Вынимайте, — говорит, — меня из воды, или, — говорит, — я сама выйду и всех тут вас распатроню.

 

Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться.  И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть.  И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать.  Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье.  Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это — нормальное явление.  У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие — в маленьких.

 

И даже мой комплект оказался лучше, чем другие.  На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство.  Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я не стал об этих предметах спорить.

 

А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных.  И некоторые, видать, были тяжелобольные.  А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели.  Другие играли в пешки.  Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем. Я говорю сестрице:

 

— Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите.  Я, — говорю, — каждый год в больницах лежу, и никогда ничего подобного не видел.  Всюду тишина и порядок, а у вас что базар.

 

Та говорит:

 

— Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтобы он от вас мух и блох отгонял?

 

Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него вдруг пришел этот самый фельдшер.  А я был в ослабленном состоянии.  И при виде его я окончательно потерял сознание.

 

 

Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три.  Сестричка говорит мне: — Ну, — говорит, — у вас прямо двужильный организм.  Вы, — говорит, — скрозь все испытания прошли.  И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться.  И теперь, — говорит, — если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, — говорит, — вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.

 

Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием — коклюшем.

 

Сестричка говорит:

 

— Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля.  Там у нас детское отделение.  И вы, наверно, неосторожно покушали из прибора, на котором ел коклюшный ребенок.  Вот через это вы и прихворнули.

 

В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться.  Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием.  У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи.  И врач сказал:  «Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет».

 

А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали.  То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел и нельзя было отметить.  То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился.  Фельдшер говорит:

 

— У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать.  Вдобавок у вас только восемь дней перебор, и то вы поднимаете тарарам.  А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят.

 

 

Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой.  Супруга говорит:

 

— Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло извещение, в котором говорится:  «По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа».

 

Оказывается, моя супруга побежала в больницу, но там извинились за ошибку, которая у них произошла в бухгалтерии.  Это у них скончался кто-то другой, а они почему-то подумали на меня.  Хотя я к тому времени был здоров, и только меня на нервной почве закидало прыщами.  В общем, мне почему-то стало неприятно от этого происшествия, и я хотел побежать в больницу, чтоб с кем-нибудь там побраниться, но как вспомнил, что у них там бывает, так, знаете, и не пошел.

 

И теперь хвораю дома.

Поддержать сайт «Наш Дом» можно бесплатно: подпишите себя и друзей на нашу ежедневную рассылку и реклама оплатит Вашу помощь

Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)
Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!

Ответы и обсуждения

Ещё из "Забавные строки, подаренные читателями":

Всё из "Забавные строки, подаренные читателями"

Подписка на получение новостей по почте

E-mail адрес обязателен
Name is required