E-mail адрес обязателен
Name is required



 
Авторизация:
Зарегистрироваться.


Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Полина Жеребцова: в России жизнь человека не стоит ни гроша

Дата: 08/31/2017 05:58
Автор: Georgi Beltadze arvamusportaali toimetaja

ФОТО: Erakogu

Что должен пережить человек, чтобы начать испытывать отвращение по отношению к своей стране? Нашедшая себе новый дом в Финляндии бывшая российская журналистка, а ныне свободный художник Полина Жеребцова (32 года) знает ответ на этот вопрос.

Жеребцова родилась и выросла в Чечне и пережила две кровавые войны, оставившие в ее душе глубокие шрамы. В неспокойное время белокурая русская девушка вела дневник, который в итоге опубликовала в виде книги («Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004»), в которой она рассказывает, какие ужасы были вынуждены пережить обычные люди – вне зависимости от национальности. Книга принесла ей как известность, так и угрозы убийством, не говоря о постоянных нападениях.

С женщиной, попавшей в мясорубку, я встретился на прошлой неделе в одной из прибрежных гостиниц Таллинна. Во время беседы я заметил, как она чудесным образом светится жизнерадостностью и душевностью – насколько она выше всего плохого.

Обложка книги "Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004", вышедшей и на эстонском языке. / Издательство Tänapäev

- Полина, расскажите, пожалуйста, почему вы сбежали со своей родины.

- Мне и моей семье угрожали. Мы долго ждали. Верили, что когда-то это закончится. Причин, по которым нашу жизнь сделали невыносимой, было много, но все они по своей сути сводились к одному и тому же.

Смотрите, я достаточно долго занималась в России журналистикой. Сначала работала в Чечне. Один раз написала историю о том, как на улицах Грозного оставили игрушки, которые позже взорвались в руках у нашедших их детей. Я считала и по-прежнему остаюсь при этом мнении, что за этим стоят российские военные, поскольку чеченцы никогда не сделают такого со своими детьми. И таких происшествий было много. Но в России ничего не хотели публиковать об этом. Сначала ко мне пришли люди в черной форме – они не показали никаких документов - и предупредили, чтобы я больше не писала об этом. А позже обещали убить мою маму, если я продолжу расследование этой темы.

Пятилетняя Полина Жеребцова с мамой. / Частный архив.

В какой-то момент я прекратила работать в прессе – угроз стало меньше. Жила в Москве, изучала в университете психологию, работала домашним учителем у маленьких детей. Что-то, конечно, писала, но не в газеты, поскольку в России не хотят всерьез писать о Чечне.

Но в какой-то момент я нашла издательство, – на это мне потребовалось восемь лет - чтобы опубликовать небольшим тиражом один из моих чеченских дневников, где описано, как я ребенком пережила войну. Начались презентации, а вместе с ними ужесточились и угрозы в адрес меня и моей семьи. На нас на всех нападали, из-за чего мы оказывались в больнице. У меня даже отобрали часть материалов моей истории.

- Кто угрожал? Кто-то из спецслужб, или, ну, скажем, патриоты?

- Знаете, они были разными. Они не представлялись, но они говорили, что заботятся о своей родине и хотят, чтобы я больше не писала ничего, что очерняет Россию.

- Что же в ваших дневниках было такого чувствительного, что было нужно угрожать вашей жизни?

- Я ни разу не оскорбила ни россиян, ни чеченцев, просто писала о том, как невинные обычные люди были вынуждены выживать в сложное время. Я была ребенком. Нам нечего было есть. Чтобы получить воду, приходилось топить снег. Мы ели даже куски дерева. Мой посыл был, что война – это неправильно, то, что произошло в Чечне, было большой ошибкой. Но эти люди, которые нападали, сказали, чтобы я не говорила правду о войне, поскольку это вредит репутации России.

Девятилетняя Полина Жеребцова с мамой. / Частный архив

- Но все же знали, что в том регионе велись военные действия. И какие… Ваши описания не могли вызвать запредельного удивления.

- В России есть пропаганда. В течение длительного времени врали и делают это до сих пор. Людям говорили, что в Чечне все террористы. Что там нет детей, женщин и стариков. Что бомбы швыряют только в бандитов. Но тут появилась я, которая сказала, что все наоборот.

Когда началась война, мне было девять лет, а когда я уехала оттуда – около 20. Все детство я видела войну и впитала это. Я ходила в пять разных школ – российские самолеты сровняли их все с землей.

Мой дедушка по материнской линии, Анатолий, молодым боролся во время Второй Мировой войны с фашистами. Он прошел всю войну. А в старости, во время войны, попал в больницу. Однажды прилетели российские самолеты и забросали ее бомбами. Все погибли. Войну с нацистами он пережил, а войну со своими - нет. Понимаете, он сам был русским…

Я и сама попала под обстрел российских военных. В 14 лет я была тяжело ранена, поскольку российская армия обстреляла нас ракетами. Погибло много женщин и детей. Мы с мамой были ранены. У меня было 16 осколков в ноге. Все нога была раздроблена.

Рисунок Полины Жеребцовой. 1995. / Частный архив

Многие во время войны сбежали из Чечни в другие регионы России. Но им не помогали, поскольку это не было предусмотрено. Дети, женщины, старики – вне зависимости от национальности – ночевали в основном на улице. Такой вещи, как в Эстонии или в Финляндии, как раздача бесплатной еды, одежды (путь и ношеной) в России не было. Государство просто наплевало на людей. Некоторые умерли от холода. Повезло тем, у кого были родственники. И знаете, многие просто сдались: кто-то повесился, кто-то вернулся обратно в военное пекло.

Мои дневники переведены на 14 разных языков. Они стали примером, люди слушают, что я говорю, и даже русские писали мне в письмах, что до тех пор, пока не прочли мои рассказы, они не знали всей правды о Чечне.

Но эта правда никому не удобна, поскольку я говорю о простых людях, человечности, милосердии, неуместности войны и так далее. Почему я говорю об этом? Хочу, чтобы люди думали о войне, чтобы они не верили вранью. Это мой долг: я потеряла много одноклассников, хоронила друзей.

17-летняя Полина Жеребцова в Грозном. / Частный архив

- Как назвать то, что происходит в России сейчас?

- Диктатурой. Руководители России, конечно, говорят, что есть свобода слова, но в действительности за то, что люди осмеливаются говорить правду, убивают, это же факт. Таких случаев было много. Моя хорошая подруга Наталья Эстемирова, Станислав Маркелов, Анна Политковская, Виктор Попов – всех их убили. За что? Они же ничего такого не сделали. Они просто говорили о преступлениях против человечности в Чечне. Они не выступали прямо против правительства.

И когда мы с мужем приехали в Финляндию, мы поняли, что Россия – это ад. Я увидела, как людям помогают и уважают их. Также и нас. Нам сразу дали жилье. Нас отправили на курсы финского языка. А в России никто не делает ничего подобного. Жизнь человека не стоит и гроша.

Я очень горжусь, что в этом году, когда исполняется сто лет со дня провозглашения независимости Финляндии, я получила новый паспорт. Я горжусь, что у меня, наконец, появилась родина. В России я не чувствовала себя дома, поскольку старую добрую Чечню уничтожила война.

- Вернемся к побегу: почему Финляндия, почему, например, не Германия, где есть большая и русская, и чеченская диаспоры?

- Мы поехали с мужем туда, куда получили визы. Их выдала Финляндия. Также я считала, что оттуда нас не выдадут. Я не ошиблась (улыбается). Я рада этому.

Разрушенный дом Полины Жеребцовой в Грозном. / Частный архив

- Как вы бежали из России?

- Бросили всё. Купили билет на автобус и приехали в Петербург, а оттуда ночью - в Хельсинки. На российской границе нас не проверяли, поскольку пограничники увидели, что автобус полон пьяных поющих туристов. Если бы они досмотрели и обнаружили, что там была и я, нас бы сняли. Так что это было чистым везением.

- Теперь, когда вы являетесь гражданкой Финляндии, чувствуете ли вы себя в полной безопасности?

- Надеюсь. Но, например, мою маму они до сих пор не оставили в покое. Она живет в России, и ее до сих пор угрожают убить. Соседи присматривают за мамой. Кроме того мы созваниваемся.

- Я скорее говорю о том, где пролегает граница для Кремля теперь, когда вы являетесь гражданкой Финляндии, а не России.

- На самом деле, у меня двойное гражданство, поскольку от российского трудно отказаться. Для этого нужно пойти в российское посольство, но это же территория Российской Федерации, и я туда не иду. Один раз хотела отказаться по почте, но выяснилось, что так нельзя.

Теперь жду, скоро в России будет принят закон, согласно которому «предателей родины» будут лишать гражданства. Может быть, они учтут мои заслуги (улыбается). Но пока новостей об этом нет.

По правде говоря, я не использую свой российский паспорт. Я не хочу его даже видеть. Поскольку в России для меня было очень опасно, я не чувствовала себя там дома. Все время было чувство, что меня или мою семью хотят убить.

Дневники Полины Жеребцовой. / Частный архив

- Что стало с вашей психикой после войны и угроз?

- Я заметила, что и я переживаю кошмары. Один раз меня и других привезли на расстрел. Российские наемники целились нам в головы. Я почувствовала, что стало плохо с сердцем, дыхание пыталось остановиться. И что они в итоге сделали? Сказали, что просто пошутили. Это был 2000 год, мне было 14 лет.

Иногда бывает так, что прогуливаясь по улице, я снова переживаю этот момент, и меня накрывает приступ паники. Чтобы справиться, мне нужно глубоко подышать. Еще я занимаюсь йогой, чтобы расслабиться. А также нельзя отрицать, что во многом мне помогла учеба на психологии.

 

E-mail адрес обязателен
Name is required
Редакция не несет ответственность за содержание информационных сообщений, полученных из внешних источников. Авторские материалы предлагаются без изменений или добавлений. Мнение редакции может не совпадать с мнением писателя (журналиста)

Для того, чтобы иметь возможность обсуждать публикации и оставлять комментарии Вам необходимо зарегистрироваться!
×

Ответы и обсуждения

Ещё из "Соотечественники":

 Всё из "Соотечественники"